Под знаком "Ню"

Купание голышом во многих странах оценивается как вызов общественному мнению, а нередко и наказывается как мелкое хулиганство. Однако масштабы и экономические выгоды нудистского движения в Крыму заставляют отнестись к нему серьезно.

«26 сентября на улице Севастопольской, приблизительно в 4 часа дня, появились пять совершенно нагих мужчин и женщин. Через плечо лента: «Долой стыд!». Скопилось много народа, весь базар ринулся сюда, остановился трамвай. Милиции для наведения порядка пришлось пустить в ход пожарную машину. Пять струй воды помогли разогнать тысячи людей. Виновники суматохи скрылись в одном из постоялых дворов» (из газеты «Красный Крым»).

Дело было в 1924 году. Но все же крымский нудизм никогда не носил экстремистского характера и обычно не лез на глаза. Главным здесь было уединение, слияние с природой и, конечно, оздоровление. Действительно, купальные костюмы закрывают наиболее чувствительные места, кожа здесь тоньше и нежнее, а нервные окончания расположены плотнее. Поэтому и гидромассаж, и усвоение микроэлементов через кожу, и песочные ванны, и воздействие ультрафиолета (избавляющего будущее потомство от рахита) — настоящий оздоровительный эффект дает только нудистам (натуристам).

Лечебные пляжи при крупных здравницах без особой рекламы дожили до сих пор. Нудистское подполье в Коктебеле, начало которому положил Максимилиан Волошин, его друзья-художники и их натурщицы (а уж им-то просто нельзя было загорать в купальниках), мягко и цепко достигло положения местной достопримечательности.

В крымском нудизме причудливо сплетены вековые традиции семейной русской бани и моральные ценности и открытия молодежной контркультуры Запада, начиная от битников и хиппи 60-х и заканчивая техно-панками 90-х годов. Духовная жизнь обеих российских столиц от «хождения в народ» и до появления митьков находила именно в Крыму возможность полного единения с природой и настоящей откровенности с друзьями и близкими. Ведь «nude» это не только «голый», это еще и «открытый, настоящий, откровенный».

Московская и питерская интеллигенция создала за последние 30 лет десятки очагов ни на что не похожей горно-пляжной культуры, через которую проходит уже третье и четвертое поколение. Проходит, не сгибаясь и не оглядываясь, среди каменных хаосов мыса Меганом и Фороса, собирает дрова в бухтах Батилимана и Ласпи, плещется в гротах Султанской скалы и Аю-Дага, резвится у Голубовских камней, жарит мидий у мыса Сотера, играет в Разбойничьей бухте Нового Света и ищет самоцветы в Коктебеле.

Когда все это происходит без одежды, власть времени и пространства, денег и карьеры, наций и границ исчезает. Только ты и те, с кем тебе хорошо. И Южный берег с треском цикад и яростным сиянием звезд, с которыми здесь соперничать некому. А есть еще «карманные» пляжи Казантипа и Тарханкута и 100 километров золотого песка Арабатской стрелки!

У каждого из этих мест свои фанаты и своя история, уникальные схемы выживания и тайные обряды общения с местными привидениями.

Есть и сухопутные твердыни российского нудизма. Одна из них, и на самом деле, — цитадель средневековой крепости Мангуп, естественно со своим романтически-беспощадным привидением — Мангупским Мальчиком.

Время, когда на нудистов устраивали облавы, уже прошло, «волосатики»—хиппи облысели и обзавелись внуками. Так что крымский нудизм имеет патриархальный характер, а на место нигилизма и контркультурного напряжения пришли консерватизм и святость традиций.